Русская Революция и Пальмеровские Погромы

Русская революция в 1917 году сильно ударила по нервам русской колонии. Озарила ее и обнадежила, что можно теперь вернуться в свой родной край, получить землю и право на труд и зажить по-человечески, среди шоссейных дорог, вощле школ-дворцов, с сельскохозяйственными машианми вместо дедовской сохи, с породистыми коровами "джерзей", с породистыми курами "вайтгорн", с телефонами и автомобилями. Все в России будет, как в Америке. После революции русские эмигранты думали о прекращении войны и возвращении на родину. С такой надеждой они массами примыкали к революционным и просветительным организациям. Тысячами шли под сень красного флага большевизма. 12.000 русских вошло в состав коммунистической партии. Они затормошились и заработали. И все это для России, для ее деревень, куда русские эмигранты переслали из Америки сотни полторы миллионов долларов.

Русская революция со своими лозунгами: "долой войну!", "землю крестьянам" произвели на американскую публику потрясающее впечатление. Америка мало интересовалась Россией и довольствовалась сообщениями политического характера и о военных успехах, о том, что "русские с воодушевлением борются против Германии за проливы". Американская печать писала о "царе-батюшке", о народной преданности ему. Внутренняя борьба России проходила мимо американского внимания. Сообщение о свержении царя молниеносно облетело всю Америку, и печать заговорила об "исчезновении того кошмара, который давил грудь всего либерального мира". Иные писали: "Вместе с царизмом осуждены на полное исчезновение все формы человеческого угнетения". Началась агитация "за помощь России и ее экономическое возрождение и реорганизацию", конечно, на американский лад и в интересах Соединенных Штатов. Запестрела периодическая печать сообщениями об экономических ресурсах России, о климате, о путях сообщения, о Сибири. Появилась мысль о залоге всех русских железных дорог американским капиталистам за их долларовую помощь России.

Русская революция радостно растревожила не только самих русских эмигрантов, но и поляков, евреев, литовцев, финнов, латышей и эстонцев, живущих в Северной Америке. Все они вдруг стали "русскими", заговорили по-русски о своей старой родине. Это еще больше повлияло на американцев. Известие о Совете Депутатов обрадовало американских радикалов и огорчило консерваторов. Красный флаг разочаровал американцев. Уайт, бывший послом в России, заявил: "Большинство русских также невежественно, как и его скот. Русские всегда отличались невежеством, суеверием, и политическим фанатизмом". Газета "Нью-Йорк Джорнал" добавила: "Когда говорите о России, то говорите о 40 человеческих племенах, полных невежества, жестокости, дикости и ненависти друг к другу. Бесполезно спрашивать: принесет ли революция счастье России? Вы одинаково можете спросить: что будет, если выпустить из клеток 40 различных пород диких зверей?" Начались сообщения о заговорщиках, действующих по указке Германии.

Между тем русские поняли, что надо что-то делать новое, надо помогать мятущейся родине. Почувствовалось массовое озлобление против недавних государственных насильников и радость за свой освободившийся народ. Начались всюду митинги. Печатались воззвания и афиши с магическими словами: "В России революция". Живые силы эмиграции потянулись в Россию, но туда не впускали. Создавались кружки, союзы. Пошли споры: то "царь силен и не сдается", то "он пойдет с народом", то "только одни социал-демократы спасут Россию". Появились обильные жертвования на русскую революцию. Русский Кооператив Механиков ассигновал "500 долларов в фонд содействия русским революционерам, возвращающимся в Россию". Устраивались предприятия "в пользу русской революции". Даже православные и сектантские духовные особы выступили против "божьей милостью" царя и возвеличали новую Россию. В русских консульствах прятались царские портреты, хотя оставляли двуглавых орлов. Консулы не знали, кого надо слушать: новое ли правительство или общественный комитет русской колонии.

Небольшая группа в Мелвоки, Виск., решила заняться подготовкой русских революционеров, которые воспитывали бы эмигрантов в революционном духе. Был уже выписан из Чикаго специальный "революционер". В Кэнзас Сити образовалась "Группа Свободной России". В апреле 1917 года из Нью-Йорка выехала группа российских революционеров: Бухарин, Володарский, Зорин, Лиссовский, Менсон, Янышев и др., по большей части, евреи. Среди русских для них была собрана крупная сумма денег. За ними двинулся Лев Троцкий со своими товарищами Чудновским, Мельничанским и др. Троцкий получил от еврейского адвоката Морриса Гилквита 10.000 долларов.