Народонаселение Аляски

Из них почти половина индейцев. Русских людей мало, не более 900 из 10.180 белолицых в 1930 г.

Первая русская колония в Сан-Франциско

Первые русские летчики, прилетевшие из Москвы через Северный полюс, приземлялись на берегах Тихого океана - в районе бывшей Русской Америки, у тех самых первых истоков, возле которых русские осели в Америке. Таким образом Калифорния, перешедшая от России к Соединенным Штатам, вторично увидела русских и снова заговорила о них, вспоминая о том времени, когда она была Русской Калифорнией. Сюда потянуло русских после продажи Аляски. Русские стали переселяться в Сан-Франциско, где и до них еще имелась значительная русская колония. По всей вероятности, одним из самых первых русских обществ в Америке было Русско-Славянское общество в Сан-Франциско. Цель общества оказывать взаимную помощь членам, помогать новым переселенцам, хоронить умерших, помогать сиротам и увечным. Скоро в этом обществе образовались две враждебных группы: во главе первой стояли первый русский консул финн Клинкенстрем, почти не говоривший по-русски и священник Николай Ковригин, прибывший с острова Ситхи; во главе второй группы был издатель-редактор русско-английской газеты, Агапий Гончаренко. Общество последнего носило название: "Русское и Панславянское Общество", в члены которого принимались все выходцы из России. Оно было основано в память декабристов. Первое общество имело свое обширное помещение и находилось под покровительством царя. В общественном доме жил священник Ковригин. В нижнем этаже помещалась маленькая церковь. Помещение священника было хорошо оборудовано. Это оборудование обошлось обществу в 1.500 долларов.

В те годы (1868-1875) в Сан-Франциско стали появляться русские мелкие лавки, в которых торговали, по большей части, плохими товарами и полугнилыми фруктами. Часто вместо русских лавочников попадались еврейские, которые, при всяком удобном случае, заговаривали на ломаном русском языке и называли себя русскими. Среди русских иногда происходили убийства. Убийцы нанимались из каменщиков на кладбище за 10-15 рублей.

Финн Мартын Федорович Клинкенстрем, состоящий русским консулом в Сан-Франциско, не заботился о русской колонии, а вел свои личные дела. Вот что писал Аю Гончаренко о нем в своей газете "Свобода":

"Переселение русских в С.-Франциско из Аляски и других мест увеличивается с каждым днем. Россия в С.-Франциско не имеет русского человека, который достойно представлял бы русскую нацию и покровительствовал бы русским. Здесь есть какой-то финн, но он - не русский и не сочувствует им. Его нелюбовь к русским засвидетельствована в России печатно эскадрой Попова, во время стоянки которого в Сан-Франциско он брал с нее за провизию вдвое больше, чем ценили жиды. Его нелюбовь к русским в настоящее время сознают все русские, оставшиеся в Америке, потому что он действует заодно с монополистами, угнетает русских рабочих и наживается за счет труда и крови русского человека. Между американцами он служит срамом для России. Мы, русские на Великом океане, просим русских патриотов в России поднять нам головы в печати, что русские на Пасифике не имеют достойного представителя".

Первые русские поселенцы, понаслышавшись о золоте Калифорнии, прежде всего искали этот драгоценный металл, чтобы поскорее нажиться и с большими деньгами вернуться в Россию и заняться там каким-нибудь доходным делом. Но они скоро разочаровались в своих золотых грезах и становились пессимистами, готовыми хоть "в гроб ложиться". Жена русского консула рассказывала о том, как один русский эмигрант приехал к ним и стал расспрашивать, где бы ему тут золота поискать.

    - Ищите и найдете, - ответила жена финна.    - Да вы-то где берете золото?    - Если понадобятся на базар деньги, - ответила она ему, - возьмешь лопату, пойдешь в огород и накопаешь золота. Вот и деньги у нас.

В 1872 г. в Сан-Франциско имелись две русских папиросных фабрики. Продавался турецкий табак из России. Консул, состоя компанионом одной из них, понижал цены на ее товар и погубил другую фабрику. Первая фабрика была основана неким Полем, раненым юнкером. Его поддерживал священник Николай Ковригин. Вторая фабрика принадлежала Н. и одному американцу.

Петербургский купец, барон Теодор Шталь, прибыл их Мексики в С.-Франциско 29 марта 1869 г. и основал товарищество для разработки серебрянных рудников в Вайт-Пайне, Неваде, под названием "Россия". Основной капитал в 4.000.000 долларов. Стоимость акций - 100 долларов. Американцы не покупали этих акций, русские же, как мухи на мед, кинулись на них: захотели быстро и легко разбогатеть. Агенты Шталя со слезами восторга рассказывали о громадных слитках серебра, частью и золота. Но начали ходить среди русских в Сан-Франциско слухи о том, что Шталь - петербургский шарлатан. Доллары и серебро скоро улетели со Шталем. В руках акционеров остались только бумажные акции. Шталь разорил бы всех русских людей, если бы Гончаренко в своей газете не раскрыл его проделок. Последней жертвой Шталя был Сергей Степанов, только что прибывший в Сан-Франциско из Михайловского редута в Аляске с 400 долларами. Один из сообщников Шталя, русский немец Лигебюль, со слезами на глазах клялся перед русскими эмигрантами в том, что он чуть-чуть с ума не сошел от нестерпимого блеска золотых и серебряных жил в шахтах Шталя. Впоследствии Лигебюль обнищал и, под укорами жены, решился на самоубийство. Он верхом пустил лошадь с крутой горы, а сам бросился ей под ноги. Но как-то остался живым. Священник Ковригин увидел в этом чудо божье и об этом говорил с церковного амвона.

Папиросный фабрикант из России еврей Ботельман появился среди русских, как только они переселились из Ситхи в Сан-Франциско. Этот еврей, как и прочая "деловая" братия, нагревал свои руки около русской колонии.

Другой "русский делец" Карл Иванович чуть не со слезами вспоминал о скончавшейся Русско-Американской Ко., около которой он сытно кормился и из своего 300-долларового годового жалования за 5 лет положил в банк 25.000 долларов. Карл Иванович, уважаемый человек, мечтал еще нажить 25.000 долларов, уехать в Петербург и открыть магазин. Карл Иванович в своей комнате под замками держал окованные железом сундуки с бобровыми шкурами из Аляски, где его дом был вроде общественного клуба с водочкой, с балыком и с картежной пулочкой. За такую "добродетель" все, даже сам губернатор, почитали немца. При воспоминании об аляскинских днях у Карла Ивановича выступали даже слезы на глазах.

Агапий Гончаренко

Это был русский эмигрант, революционер, священник, народоволец, редактор-издатель и типограф журнала "Аляска Геролд" на русском и английском языках, превратившегося затем в газету "Свобода". Американское правительство субсидировало этот журнал с целью познакомить русских после покупки Аляски с Америкой и превратить их в лояльных американских граждан. Гончаренко создал первый журнал и первую типографию на русском языке. Он душевно болел за всякие неудачи и обирательства русских людей. В нем билось сердце одинокого русского человека, живщего вдали от родины, о которой оно тосковало и томилось.

Гончаренко родился в 1832 г. в Киевской губернии и воспитывался в Киевском Духовном училище. Умер на своей маленькой ферме в Калифорнии в 1916 г. В 1857 г. он был отправлен на службу при русском посольстве в Греции. Сотрудничал в "Колоколе" Герцена. Пропагандировал освобождение монастырских крестьян. В 1860 г. был арестован, как политический, и послан в Россию. В Константинополе бежал с корабля в Лондон, где был наборщиком и сотрудником Герцена. Был вторично в Греции и  посвящен в сан священника. Перебрался в Америку и оказал содействие основанию первой православной церкви в Нью-Орлеане. 2 марта 1865 г. в Нью-Йорке, по просьбе епископа Потера, Гончаренко совершил православную литургию Иоанна Златоуста на английском языке и убедил американцев в том, что нет святее религии, как православие. Это была первая русская православная литургия в Нью-Йорке. Свой журнал он начал издвать в 1867 г. Посылал басплатно в Аляску. Русские люди в Сан-Франциско (около 150 человек) не хотели читать его. Гончаренко в своей печати нападал на православное духовенство и на царского консула.

Гончаренко, бледный и тощий, ходивший в костюме, напоминавшем подрясник, был типичным украинцем. Он сам был редактором, экспедитором и конторщиком. Обычно работыл с 5 часов утра до поздней ночи. Ему помогала жена, итальянка, родственница Мадзини, не говорившая по-русски. Гончаренко очень интересовался русскими людьми и всячески старался не только просвещать их, но и помогать им в новой стране. Он нападал на священника и консула потому, что они не заботились о бедняках, о рабочих и о полудиких детях Аляски, а только о том, чтобы соорудить храм да дать возможность попу выпить хорошо.

Священник Николай Ковригин в свою бытнось миссионером в Аляске ничего не делал. Туземцы же Аляски были преданы пьянству, разврату и без пристанища валялись в грязи. Они не знали, что такое "Бог" и "Христос". Не было иконы. Вместо православных священников появились спекулянты пасторы и ксендзы, положившие значительную часть денег в свои карманы, а на остатки устроили две школы. Гончаренко хотел школы, а не церкви. Американцы презирали русских за то, что они не умеют управлять сами собою.

Колоши, по словам Гончаренко, имели несколько индейских родов. Их до 40.000 человек. Таены (старшины - дворяне) имеют рабов, которые всецело принадлежат первым. По обычаю, при смерти таена по обычаю убивают несколько рабов, чтобы они и за гробом служили своему господину. Этот обычай совершается таким образом: приговоренные в жертву рабы покорно ложатся на землю рядом. На их горла накладывается шест, на концы которого садятся родственники умершего и душат несчастных. Если колошам - христианам обещают какой-нибудь подарок, они идут в церковь в шапках и с трубкой в зубах и хохочут во время богослужения. При крещении они ищут крестного побогаче и за бутылку водки не только крестятся, но и убьют человека.

Обрисовывая программу своей газеты "Свобода", А. Гончаренко так писал: "Книгопечатание - единственный путь соединить нации к общей пользе, к прогрессу человечества. Понимая это, мы поставили у себя русский станок, который есть первый в Америке, для напечатания торговых карт, циркуляров, документов, памфлетов, грамматик для изучения русского и английских языков и всякого рода работ, способствующих благоденствию народа... Цель учреждения нашего русского станка в Сан-Франциско состояла в том, чтоб нашим соотечественникам, отдаленным от центра великого племени, доставить возможность встретить русское слово в далекой  отдаленности... При этом замечаем, что мы не имеем ничего общего с лакеями и ворами, бежавшими из родины от заслуженного наказания. Мы жмем руки и даем наше сердце только истинным и святым труженикам за свободу и прогресс России... Наше слово истины не замолкнет, потому что для публикации мы не нуждаемся ни в чьем пособии. Мы - издатель, типографщик и разносчик нашего журнала "Свобода".

Гончаренко в свое первой передовице "Свободы" в 1867 г. печалистя: "От Петропавловска вверх к Берингову проливу нет ни одного русского торгового дома, не развевается нигде русский флаг, хотя земля вся принадлежит Российской Империи. Люди более говорят там по-английски, чем по-русски". В первом же номере напечатан протест "русско-американцев" - Ивана Кожевникова, Григория Иванова, Захария и Анисима Белковых и других, живущих в Михайловском редуте, против эксплоатации их агентами пушной еврейской фирмы Готчинсон, Когл и Ко. Помещены два стихотворения "Поэма из герценовской стаи" Н. Огарева. Эти стихотворения полны гражданских мотивов. Вот одно из них: "На память Чернецкому": Мы с ним работали, то были годы

Во имя общей будущей свободы.

Но умер он еще в всей силе лет,

Не выдержало сердце лжи и гнета,

И, вот еще, Искандеру во след,

Сгиб честный труженик переворота.

Агапий Гончаренко, приехавший за океан, "чтоб творить русское дело в Америке", вел упорную борьбу с официальными представителями России в Америке. "Я клянусь, - писал Гончаренко в 1869 г. - по гроб жизни ненавидеть все императорское, а русский народ, из-за свободы которого я осужден страдать, любить и уважать по гроб жизни". Гончаренко умер в бедности. Он вел переписку с редактором русских газет Иваном Окунцовым, который от времени до времени, посылал одинокому борцу деньги на жизнь. Гончаренко писал гусиным пером и греко-славяно-русскими буквами. Его почерк был неразборчив. Иногда приходилось не столько перечитывать его скорбные письма, сколько догадываться о том, что в них было написано.

Гончаренко в "Свободе" дал много сообщений об Аляске. Акционеры Российско-Американской Ко., - писал он, - слишком доверились одному лицу - главноуправляющему, который обманывал и наживал себе состояние. Петербург и Москва ничего не знали об этом. В Аляске не было газеты, а для России не было корреспондентов. Если бы дела велись добросовестно, то Р. - Ам. Ко. нажила бы огромное богатство. Управляющий обладал толькол титулом, но для компании ничего не делал, хотя получал большое жалование. Дела же вели несколько десятков приказчиков. Эти злоупотребления выяснились после продажи Аляски. Дурное ведение дел компании видно из того факта, что американцы без субсидий и привилегий быстро вернули деньги, уплаченные России за Аляску. Фирма Готчинсон и Ко. купила все имущество Р. - Ам. Ко. в Аляске за 100.000 долларов и привезла в Сан-Франциско одних шкур на 172.000 долларов. Это видно из книг таможни. Различные торговые американские фирмы привезли в Сан-Франциско из Аляски сухих и сырых шкур в один год почти на миллион долларов. Еврейская фирма Готчинсон и Ко., в противовес иснструкциям, продала и то, что должно быть отправлено в Россию, как собственность Российско-Американской Ко.

При продаже Аляски было установлено: не стеснять русских офицеров и солдат, не трогать русской церкви и все, что ей принадлежит. Однако американская военщина позволила себе возмутительное отношение к жителям Аляски: выгоняла многих жителей из домов, разбивала стекла в их жилищах и вносила разврат в их семьи. Американцы ни в чем не стеснялись с русскими, хотя многие из них перешли в американское гражданство, и каждый гражданин Аляски получил в собственность 160 акров хорошей земли.

Не стеснялись американцы, не стеснялись и русские воротилы. Произошла настоящая вакханалия. Неистовствовал один татарин князь Максутов, которому при Р. - Ам. Ко. жилось сладко. Он обирал людей. Пенсионерам и вдовам, которыс следовало выдать выплату за пять лет, выдал только за три: "ведь все равно, вы скоро помрете..." Но расписки требовались за пять лет. Не было дано вознаграждение рабочим и служащим, работавшим в компании от 8 до 30 лет. Подсовывали какой-то английский текст для подписи неграмотным людям. И они ставили свои крестики под тем, о чем ничего не знали. А крестики обозначали, что они получили все сполна, хотя ничего не получали. Многие русские люди решили вернуться в Россию, в 1869 г. на бриге "Шелехов", но никто из них не получил дорожного содержания до реки Амура и не был отправлен. Бывшие служащие Р. - Ам. Ко. не могли жить до отъезда из Аляски в квартирах компании, хотя, по инструкциям Петербурга, имели на это право. Креолов совершенно обобрали. Князь Максутов отнял у служащих и алеутов все кредиты (32.360 рублей), которые следовали им. Множество вдов и сирот осталось без всякой помощи. Семья Татаурова, служившего в компании 40 лет, осталась без средств и присмотра. Вдовы Линкевист, Малютина, Старцева, Туфанова, Гусьева, Пелымская, Каутилова, Ладышка, Уксусова, Барнова и др., мужья которых долго работали для компании, остались без куска хлеба и вынуждены были браться за всякое дело, лишь бы как-нибудь жить. Молодые женщины были развращены. Развращались солдатами даже 10-летние девочки. Православное духовенство не обращало внимания на безнравственную жизнь туземцев и не защищало женщин и детей от обирательств. Зато госпожа Недомолвина, жившая с двумя холостяками, получила от компании большую пенсию ни за что и ни про что. А татарин князь, ставший компаньоном Готчинсон и Ко., обобрал очень много русских людей и алеутов, в том числе Степанова, Гнидина, Родионова, Сорокина, Голованова, Чернова, Овчинникова, Кодина, Петерсона, Бурцева, Голубина и др. Князь брал взятки разными предметами, а американцев обдаривал бобрами, мебелью, домами, посудой. Максутин платил адвокату Вуду по 10 долларов за всякие подписи ложных бумаг. Российско-Американская Ко. наградила очень немногих, в том числе князя Максутова 8.000 долларами, русского консула в Сан-Франциско Клинкенстрема, который получал жалованье от русского правительства, 4.000 долларами.

Русское духовенство в те годы занималось больше всего коммерческими делами и служило больше не народу, а компании. Сам князь Максутов целовал руки одного пастыря, прозванного "Петрушкой", который часто в официальных бумагах свои личные счеты. Без денег он не исповедывал и не причащал. В марте 1868 г. протоиерей Ново-Архангельского собора К., с разрешения епископа Павла, через письмоводителя К. Боровского собрал 800 долларов на школу. Архиерей даже окропил водою пустую школу, которая иак и осталась пустой под управлением дьячков, вывезенных из Нушагача и Михайловского редута. Тут "работал" отец Н. Ковригин, Несветов, дьячки и пономари. Школа ожила только при американцах.

Нехорошо шли дела местных жителей в Аляске при Готчинсон, Когл и Ко. Эти господа стали застращивать людей, чтобы они продавали свои меха и другие товары только этой компании, иначе будут расстреляны или повешены в Америке. Между тем, компания продавала свои продукты дороже, чем прежние монополисты. Затем наехали еврейские торговцы, пооткрывали магазины, складочные места и старались все дела повернуть для их карманов. Они свободно торговали водкой, хотя это было запрещено правительством. Они за одно ружье брали с охотников по сто рублей. Такому обману помогали не только жители Соединенных Штатов, как Шлос, А. Вассерман, Л. Герстле, А. Боскович, но и русские люди, как главный агент Готчинсон Ко., Илларион Архимандриов.

Гончаренко поднял вопрос о том, чтобы русские жители Аляски сами выбирали правителей из своих людей. Но эта идея не прошла, ибо русские к самоуправлению не привыкли и не доверяли друг другу. Они хотели, чтобы ими управляли иностранцы. Поэтому для русских не было защиты. Так, капитан барки "Меньшиков", Павлов, уговорился с русскими матросами нагружать судно за плату 1 доллар 50 центов в день. В Сан-Франциско Готчинсон и Ко. уплатили им только по 50 центов в день. Доллар же остался в кармане богачей. Матросы обратились к русскому консулу. Последний был акционером этой компании. Матросы проиграли свое верное дело.