Русская Охранка в Соединенных Штатах

Первым насадителем русского политического сыска в Соединенных Штатах был генеральный консул в Нью-Йорке Оларовский. Вместо защиты своих сограждан он выступал в качестве организатора сыска и посылал свои донесения в Петербург, в департамент полиции. Такие донесения были сделаны в 1892 году о русском эмигранте Александре Л. Линеве, привлекавшемся к суду по Караказовскому делу. Тогда Оларовский писал следующее: "17-29 мая на собрании у Гартмана присутствовали: Мост, Столешников, Греч, Миллер и приезжий старичек Линев. Обсуждался проект покушения на государя в случае его поездки в Германию. Наиболее удобным для покушения пунктом признан Эйдкунем. 5-17 июня собрание повторилось: шла речь о необходимости объединения русских и польских революционеров. 18-30 июля в редакции "Фри Роша" состоялось заседание под председательством редактора Гольденберга. Было прочитано сообщение П. Лаврова с предлождением русской социал-анархической фракции созвать конгресс в Чикаго, во время имеющейся быть там в 1893 году международной выставки". Ньюйоркский агент, подписавшийся псевдонимом "Сергеев" (на суде над А. Еваленко выяснилось, что именно он носил кличку "Сергеева". Возможно, что этим Сергеевым-Еваленко писался данный донос) донес департаменту полиции от 4 января 1894 года за №10: "В ноябре приехал в Нью-Йорк Лазарев с молодыми людьми, В. А. Поповым и Алексеем И. Ерамасовым. Лазарев поместился у Сергеева, а молодые люди недалеко нашли комнату." Их имена были известны только Сергееву и Дебагорию - Макриевичу. Яков Гордин (еврейский драматург) показывал им город. Молодые люди отправились в Россию с преступными целями... Весной 1901 года в Америку приехал из Лондона П. Кропоткин и поднял среди местной публики антирусскую агитацию. Почва для этого старательно подготавливалась американским журналом "Форум", в котором появилась статья Волховского под заглавием "Надежды и страхи России"... В отделении "Бунда" издана прокламация "К рабочим и друзьям народа"... При содействии Кэннана предложено организовать побеги политических ссыльных из Сибири и даже помогать совершению террористических актов...

Генеральный консул М. М. Четинов во время мировой войны через своего агента фон Гензеля предлагал редактору "Русского Голоса" Ивану Окунцову ежегодно по 5.000 долларов с тем, чтобы он или ничего не писал о русском царе, которого Окунцов обычно называл Николаем Романовым, или "последним царем", или титуловал бы его императором. Окунцов отверг это предложение.

Меньшиков - Азев, известный революционный провокатор, разоблаченный Вл. Бурцевым, посетил Соединенные Штаты с целью "заработать миллион" на описании царского сыска и предательства. Но американская печать не заинтересовалась этим, и Меньшиков вынужден был сперва скрываться в штате Нью-Джерси, а затем совсем исчезнуть из Америки.

Михаил С. Комиссаров

Михаил С. Комиссаров, бывший жандармский генерал и градоначальник г. Ростова на Дону, откуда за насилие над одной певицей был удален, после революции попал в Западную Европу. Еврейский журналист Герман Берштейн привез его в Соединенные Штаты в надежде "заработать миллион" его описаниями русского сыска. Комиссаров ничего не написал, продавал с Воронцовским рубашки, чистил кожи на фабрике, бедствовал и, скрываясь от преследований ньюйоркской полиции, бежал в Чикаго, где 20 октября 1932 года был убит трамваем. Он совершенно покорился своей изгнаннической доле и ни на кого не сетовал. Послевоенная русская эмиграция отвернулась от Комиссарова за его доносы на нее из Болгарии. Были годы, когда жена жандармского генерала надевала на себя платья, стоившие 15.000 рублей.

Были и маленькие провокаторы, как М. Сотников и Грунте. Они оба выявили себя в Филадельфии в 1919 году на диспуте анархистов, от которых выступал М. Сотников, с коммунистами, которых представлял Н. Гурвич. Во время диспута Грунте разоблачил Сотникова и объявил его провокатором. Один моряк анархист разоблачил самого Грунте. Произошла драка. Явилась полиция и разогнала русский диспут.

В конце войны в Соединенных Штатах появились среди русской колонии "осведомители" американской прессы о том, что большинство русской колонии доброжелательно относится к политике президента Вудроу Вильсона. В числе таких "осведомителей" находился еврей Иосиф Полонский, работавший в Комитете Общественного Осведомления, в русском отделе. Полонский от имени этого комитета рассылал письма ко многим русским людям с просьбой сообщить ему о том, что русские люди в массе настроены против совправительства и желают, чтобы дела России решались не большевиками, а мирной конференцией в Париже. Полонский подобные "сведения" рассылал американской печати. Такие "осведомительные" сообщения и статьи посылались в печать от имени комитета. При этом не обходилось дело и без многочисленных "ошибок". Комитет и его русское бюро старались повлиять на американское общественное мнение и для этого подбирали свой "осведомительный" материал с пристрастием для собственной выгоды.

Политическая трагедия

русской эмиграции в Америке широка и глубока, по всей вероятности глубже, чем в Европе или в Азии. В Америке среди русских устраивается множество всяких политических вылазок и трюков. И все это прикрывается "национализмом". Политические организации тянут русских в различные стороны: к фашизму и монархизму, к социал-демократии, просто к демократии, к большевизму и к анархизму. Каждая политическая и неполитическая организация претендует на особое представительство всей русской эмиграции в Америке, выносит свои решения и грубые, резкие политические резолюции. Группа против группы, лидеры против инакомыслящих лидеров. Организации выбирали себе широкие названия: "Центральное правление", "Крестьянский Союз", "Спасение России", "Союз Инвалидов", "Союз Американских Граждан", "Социальное Объединение", "ИРА", "Федерация Анархистов" и пр. Все лидеры тянули русских в свои ячейки, к своим белым, полосатым, черным и красным знаменам. Всюду вопили: "измена", "провокация", "анти"... "контр-революция", "предательство", "черносотенство", "диктатура". Все это так и сыплется, словно из мистического рога изобилия. Ведутся перебранка, травля, клевета и самовосхваление. Из всех этих политических течений более влиятельным является большевизм, разбивший колонию на две основные группы: пробольшевиков и антибольшевиков. Монархизм и фашизм не захватили русские рабочие массы. Чем глубже политическая трагедия среди русских, тем больше успеха у владеющих политической силой. В этой политической мешанине замешаны все русские организации, и не только интеллигентские, но и рабочие, не только светские, но и церковные. Церковные организации, детские школы и общества взаимопомощи напрасно утверждают о своей аполитичности. Все русские организации насквозь пропитаны политикой.