Уважаемый читатель!

Предлагаемая вашему вниманию история подачи заявления на иммиграцию до некоторой степени типична, но все же содержит ряд индивидуальных особенностей. Так или иначе, я надеюсь, этот рассказ будет полезен тем, кто собирается в посольство для оформления иммиграции.

Типична моя история в том смысле, что я, как и большая часть заявителей, являюсь компьютерным специалистом. У меня одна жена и нет детей от незаконных браков. Я не совершал военных преступлений против мирного населения, не состоял и не привлекался. Отклонение же от стандарта в моем случае заключается в том, что высшее образование я получил в транспортном ВУЗе по специальности инженер-электромеханик. Правда, у меня в активе было два года аспирантуры по специальности ЭВМ, и я очень на это рассчитывал.

Я долго и тщательно готовился. Я собирал все необходимые документы. Я сочинял письма-характеристики от имени своих начальников (то есть я, конечно, отразил в них сущую правду, и они подписали их с легким сердцем, но разве кто-нибудь напишет о вас так, как вам нужно, лучше вас самих?), резюме, cover letter и прочие бумажки. Поскольку окончательное решение по вашему делу принимает канадский иммиграционный офицер, а не российские сотрудники посольства, которые ведут прием документов, нелишне также иметь переводы ваших характеристик на английский язык.

Наконец, я собрался и в конце сентября отправился в Москву. Настоятельно советую не москвичам перед выездом позвонить в посольство и узнать, не приходится ли намеченный вами день визита на какой-нибудь национальный праздник, и не произошли ли в последние дни изменения в процедуре подачи документов (за последние несколько месяцев дважды вводили дополнительные требования, касающиеся трудовой книжки). Итак, вот как все происходило у меня.

1. Численность потока заявителей

Из средств массовой информации было известно, что наступивший кризис вызвал увеличение потока клиентов в иммиграционные конторы в несколько раз. Поэтому я опасался, что обнаружу у ворот посольства многодневную очередь с номерами на ладони или что-нибудь в этом роде. Дабы подстраховаться, я встал пораньше и в 6-00 стоял у здания по Староконюшенному, 23. Но, по-видимому, люди, задумавшиеся об эмиграции уже после наступления кризиса, подготовить документы еще не успели. Во всяком случае, в 7 утра нас у левого крыла здания, где находится отделение виз и иммиграции, было только три человека. К открытию окошка Immigration в зале ожидания собралось человек тридцать-сорок. Правда, часть из них пришли за визами, кто-то был парами, и т. д. В общем, все, кто находился в посольстве на момент его открытия (за исключением неправильно или не полностью оформивших документы), в итоге пришли к трем часам за результатами, т. е. успели подать заявления до 11.

2. Подача документов

Прием документов на иммиграцию ведется в окошке Immigration и в нескольких кабинках русскоговорящими сотрудниками. С вашего позволения, за неимением лучшего слова буду называть их приемщицами. Общение происходит на русском языке. Отдельная секция разговора, посвященная вашей специальности, проходит на английском.

Итак, вы подаете заявление(я). Затем вас просят по очереди предъявить паспорта, внутренние и международные, свидетельства о рождении и браке, трудовые книжки, дипломы и все остальные документы.

Я слышал, что процедура подачи документов включает также в неявном виде тест на психологическую устойчивость. Главное, что вы должны при этом продемонстрировать, это способность не теряться в сложной ситуации, не выходить из себя, а также проявить так называемое positive attitude (смесь оптимизма и готовности к конструктивному диалогу). В моем случае провокации заключались, в частности, в следующем. Разглядывая мои документы, приемщица вдруг говорит: "А почему у вас в свидетельстве о рождении стоит 1966 г. рождения, тогда как по паспорту вы 65-го". Я несколько опешил, сказал, что никогда раньше этого не замечал и попросил разрешения взглянуть. Оказалось, она указывала на дату занесения записи в книгу регистрации. Ничем иным как попыткой провокации объяснить такой "недосмотр" я не могу.

Совершенно неприкрытая атака началась, когда дело дошло до моей квалификации. Сначала приемщица начала строить все более недоуменную физиономию, сверяя мое заявление с трудовой книжкой и дипломом. Потом говорит: "А кто вам делал перевод трудовой книжки?". "Торгово- промышленная палата, - говорю, - а почему вы спрашиваете". "У вас записана должность: инженер-системотехник, а в переводе - computer systems analyst". Я ответил, что переводчики ТПП имеют официальный статус и действующую лицензию, и у меня нет оснований сомневаться в их компетентности.

Затем она перешла на английский и спросила, в чем заключаются мои должностные обязанности согласно моего диплома, сделав ударение на "according to your diploma". Я ответил, что согласно диплома я инженер-электромеханик, но в этом качестве никогда не работал, а всю жизнь работал в области информационных технологий. Она спрашивает, где, в таком случае, я изучал компьютеры. Я, помня выдержку из требований к уровню образования для специальности Computer Systems Analyst, "... or completion of a college program in computer science is usually required", смело тыкаю в пункт своей академической ведомости: "Выч. техника - зачет". Приемщица с сарказмом спрашивает, на сколько часов рассчитана эта программа. На 30, говорю. "Это, - спрашивает, по-вашему, достаточный объем, чтобы стать специалистом?" "Ну, - говорю, - я еще самостоятельно занимался". Тут она чуть в окошко не вылезла, подалась вся к стеклу, сделала страшные глаза и говорит: "Так вы, значит, программист-самоучка?!". Может быть, эта атака подействовала на меня мобилизующе. Я внутренне собрался и выдал все про свою аспирантуру, приложив соответствующие справки и рекомендации. Больше испытаний на мою долю вроде бы не выпало.

3. Выдача результатов

К трем часам подтянулся народ, и начали по одному подзывать к окошку. Некоторых приглашали в кабинку, где они о чем-то беседовали с девушкой-сотрудником посольства. Как я мог заметить, кто кому подавал документы, там и получал результаты (но утверждать этого не берусь). Установить, у кого какие результаты, было не всегда возможно. Некоторые получили направление на медкомиссию. Одному парню сказали, что в связи с его пребыванием в США в течение какого-то времени, он должен представить справку о благонадежности из ФБР, и объяснили, что для этого ему придется выслать им отпечатки пальцев, причем, естественно, не самому, а через наши органы ВД. Парень попытался уточнить, что и как ему теперь делать, на что получил категоричное: "У вас в бумажке есть телефон ФБР, сами звоните и узнавайте". Это, в общем, было бы даже смешно, если бы не было так трагично для парня. Другому парню, из Новосибирска, сказали получить подтверждение CCPE, что довольно странно, поскольку он окончил НЭТИ. Быть не может, чтобы ранее никто оттуда не оформлял иммиграцию. Парень высказал предположение, что произошло недоразумение, связанное с переименованием НЭТИ в университет, но апеллировать было не к кому, так как все окошки уже закрылись.

К четырем часам в зале остались я и одна семейная пара. Мы начали проявлять беспокойство, на что охранник сказал, что ничего страшного, просто с нами желает побеседовать консул. Наконец вызвали семейную пару. Они пробыли в кабинке минут десять-пятнадцать, после чего вышли в приподнятом расположении духа. По их репликам я понял, что их одобрили, но направления на медкомиссию оформить уже не успеют, и им придется получить их в четверг. И что еще парню посоветовали подучить английский.

4. Собеседование

Наконец вызывают меня. Захожу в кабинку. За стеклом молодой человек и переводчица. По очереди приветствую обоих. Приглашают садиться.

Молодой человек представился как John Smith, immigration officer (имя и фамилию я, естественно, не разобрал). В отличии от сотрудницы на приеме документов, которая то ли по сценарию, то ли по каким-то причинам субъективного характера временами проявляла эмоции, офицер соблюдал подчеркнуто нейтральное отношение на протяжении всей беседы. Начал задавать вопросы, был ли я ранее женат, есть ли у меня еще дети, и все такое. Затем перешел к работе. То, как я повел себя в этот момент, заслуживает особого рассмотрения, с тем чтобы люди, которым собеседование еще предстоит, по возможности учли в своей подготовке особенности советского менталитета (если читатель считает себя носителем иного менталитета, следующий абзац он может без всякого ущерба для себя пропустить).

Дело в том, что я прекрасно знал, что такое собеседование, чего от меня ждет офицер, как я должен подавать себя и все такое. Вместо этого я начал пассивно и односложно отвечать на поставленные вопросы о том, в чем заключаются мои должностные обязанности, какие языки программирования я знаю, что я изучал в аспирантуре, чем собираюсь заниматься по прибытии в Канаду, и т. д. Самое обидное, что все это было изложено у меня в резюме, сопроводительном письме и характеристиках, которые я сам же и сочинял по английски, а потом выверял с одним американцем. То есть я мог вполне бойко все это отшпарить и произвести на офицера самое благоприятное впечатление. Анализируя задним числом ситуацию, полагаю, что попал под действие поведенческого стереотипа: спрашивают - отвечаешь. Если бы я ехал специально по вызову на собеседование, я бы, конечно, и подготовился соответствующим образом. Но, во-первых, на этой стадии я его не ждал, а во-вторых, у меня была совершенно дикая неделя по подготовке документов, и даже в самолете я продолжал что-то доделывать. Откладывать же поездку было рисковано, так как с октября могли, как уже не раз бывало с начала нового месяца, изменить правила приема документов.

Под конец собеседования офицер уточнил, правда ли, что моя трудовая книжка была восстановлена после потери, и сказал, что для принятия окончательного решения им придется произвести проверку моей благонадежности, после чего это решение мне будет объявлено по почте.

Наконец, я подписал Solemn Declaration, и собеседование закончилось.

Вот такая вот история. Еще раз выражаю надежду, что мой рассказ принесет пользу потенциальным иммигрантам. Пользуясь случаем, хочу пожелать всем читателям удачи, стойкости в преодолении жизненных трудностей, и здорового оптимизма.

И. Заморанов