Аризонская русская колония
В штате Аризона, в Глендэйле, недалеко от Рузвельтовской дамбы, в 1908 году поселилась группа молокан из Лос-Анжелеса, Сан-Франциско и Мексики. Колония выросла довольно быстро. Четыре группы поселились недалеко одна от другой. Всех теперь набирается до 2.000 молокан, по 5-6 детей в каждой семье. Первая группа прибыла сюда, под руководством П. Пивоварова, в количестве 20 семейств из Мексики и заняла участок земли в 12 милях от Феникса и в трех милях от городка Глендэйл. Теперь выросла крупная колония, которая поражает своей зажиточностью. Колония называется "Джуром" по имени старой колонии сектантов в Мексике.
Все колонии молокан раскинулись на большом участке земли в 12 миль длиною и 4 мили шириною. На каждую семью в среднем приходится надел в 40 акров пахотной земли. Покупатели платили за землю по 125 долларов за акр. Теперь такую землю продают по 250 долларов за акр. Теперь почти вся земля молоканами выплачена. Через каждые 12 лет засевается клевер. Русские землеробы делают в году пять сборов клевера, который идет на корм скота. Они сеют хлопок, маломей для кур и пшеницу. В широких размерах ведется садоводство: растут абрикосы, лимоны, персики и прочие фрукты. Сбыт фруктов затруднителен: далеко рынок. Много скота. Некоторые домохозяева имеют по 300 и больше голов. Молокане живут деревнями, и только немногие живут особняком. Почти все они - прыгуны. Любят чай "до пота". Дети посещают американские школы. Русских школ и газет почти нет.
Все они настроены против войны и поют: "Не земле мир, в людях благоволение". Они твердо знают закон "не убий" и "любите ваших врагов". Впрочем, это не мешало молоканам в Калифорнии работать при постройке военных судов, а в Аризоне выращивать хлопок для военных нужд, ибо "человек должен жить". Некоторые покупали "бонды", "займы свободы" и думали, что деньги идут на гуманные дела. Пропаганду против войны особенно вели лидеры в Аризоне Шубин и Самарин. Молокане во время мировой войны решили не регистрироваться в солдаты и "принять мученичество".
15 июня 1917 года была объявлена регистрация в Прескотте, Аризоне. 34 русских молокан отказались от регистрации. Все они - семейные и имели по 4-6 детей. У каждого ферма в 20-80 гектаров земли и скот. Жены были не в силах вести дело, а держать работников нет денег. 8 августа проходил суд над ними. На суде они держались спокойно и только говорили, что Христов закон запрещает убивать людей.
- Но президент Вильсон требует вас в армию, - убеждал судья.
- Для нас Бог выше всяких президентов, - отвечали молокане.
Судья приговорил их к тюремному заключению. Когда 34 молокана вышли из суда, их встретила вся молоканская колония, ставшай перед ними на колени и певшая гимн мира. Вокруг суда собралось до 5.000 человек, желавших посмотреть бородатых противников войны. Затем все узники в сопровождении всех молокан с пением своих религиозных песен направились к тюрьме за городом. К ним примкнули и другие. Образовалась огромная толпа русских и американцев, шедших братски и певших гимн Богу мира и любви. Эта картина была так трогательна, что шериф, одиноко шедший в стороне, прослезился. У ворот тюрьмы узники и их друзья попили воды, земно поклонились друг другу и разошлись: узники вошли в ограду тюрьмы, а многочисленная толпа долго еще стояла, пела и плакала пред закрывшимися воротами. Редактор "Русского Голоса", Иван Окунцов, просил президента Вильсона пощадить русских узников, но президент не освободил их.
Молокане в Аризоне, как и все другие их единоверцы, не принимают американского гражданства. Петр Спик из колонии в Глэндейле уверял, что из всей молоканской колонии в Соединенных Штатах только один процент американских граждан и пять процентов взявших первые бумаги. Берут они эти бумаги только для того, чтобы получить где-нибудь работу. Молокане считают себя "гражданами небесной империи" и не хотят отдавать чести земным флагам. Поэтому-то они и "принимают мученичество".
Из них шестеро молодых людей (Дж. Д. Коновалов, Ф. Ф. Юрень, А. Ф. Шубин, Дж. В. Куликов, М. Е. Шубин и Иван Сысоев) были заключены в форт Ливенворт, где они много пострадали за свою борьбу против войны. Таких страдальцев из молокан было много в разных местах. Два молодых молоканина умерли от голода в форте Рилей. Несколько "святых прыгунов" в Аризоне в протест против войны объявили в тюрьме голодовку. Двое из них были жестоко избиты тюремщиками. Другие ввиду общей их слабости после семидневного голодания попали в госпиталь.
Иван Сысоев так описывает свои страдания:
В 1918 году американский офицер приказал нам идти в солдаты. Мы отказались.
- Тогда мы заставим вас силой, - сказал он.
- Попробуйте, - ответили мы.
Мы не пошли на призывной звук солдатского рожка. На каждого из нас напали по четыре солдата и повели на парад. Мы не шли. Полковник приказал солдатам быть готовыми расстрелять нас. После этого нас долго обливали водой из пожарной машины, затем отвели в тюрьму. Солдаты приказывали нам приготовить себе пищу, но мы ничего не ели в течение восьми дней. Затем нас всех отправили в форт Рилей. Мы не могли идти, и солдаты посадили нас в вагоны. В Рилей солдаты снова стали мучить нас: привязывали нас за шеи к столбам, брили наши головы, подрезывали нам уши, разорвали нашу одежду и надевали на нас солдатские мундиры. Каждый из нас был бит много разх. Били по голове и бранили нас...
В июне 1917 года Иван Г. Самарин и Филлип М. Шубин, как старшие из группы, были посланы из Лос-Анжелеса в Вашингтон, Д.К., просить президента Вильсона освободить молокан от солдатчины. Петиция была подписана всеми главами всех молоканских семейств. После этого генеральный маршал Е. Г. Кроудер сообщил молоканам, что они после 19 июля 1917 года освобождены от солдатчины по закону конгресса от 18 мая 1917 года.